“Руки женщин моей семьи были не для письма“
![“Руки женщин моей семьи были не для письма“](http://sobakapavla.ru/wp-content/uploads/2024/07/GPZJ7PLYR5Fodvm6lDTEV5XLAXW_sZQjdvb50_POWkmXDphGKjbWy8T7vcONOWPmY7WDNrpYEx9seLpclDk-28LP.jpg)
«…Этот текст написан для тех, кто воспитан в культуре
молчания, кто не говорит, потому что боится….»
/ Егана Джаббарова, из интервью /
В 2023 году в издательстве no kidding press вышла книга екатеринбургской поэтессы, исследовательницы и филологини Еганы Джаббаровой “Руки женщин моей семьи были не для письма“. Если попросите описать это произведение тремя словами, я выберу “просто, пронзительно, красиво“. Просто – потому что это всё про знакомое, женское, гендерное, что вокруг нас и что формирует наш схожий женский опыт. Пронзительно – потому что честно, смело и жёстко. Красиво – потому что написано с любовью, хотя казалось бы – критический взгляд на культуру и общество, но это как тоска и плачь по тому родному, что тебя окружало и воспитало, оберегало, любило, но теперь его нужно покинуть, отринуть, изменить, поскольку больше невозможно выносить. Я слушала аудиокнигу, гуляя по 30 градусной уфимской жаре, а по спине пробегали морозные мурашки от некоторых сцен. А ещё я люблю длинные интригующие названия, а поэтессы часто поэтично-красиво называют свои прозаические произведения.
Главы названы частями тел: Глаза, Рот, Шея, Спина, Ноги… В культуре, где женщин тотально объективируют, авторка символично “делит“ тела женщин на части и рассматривает их через призму своих воспоминаний о детстве, подростничестве и дня сегодняшнего.
“…Женщины украдкой переглядывались и оживали, чувствовалось радостное напряжение, и оно было радостным не потому что кто-то их них был избит, а потому что, наконец-то можно было хоть ненадолго снять маску благопристойности и признаться в том, что брак – не такая уж приятная вещь…“
Егана рассказывает о положении женщин в азербайджанском обществе, о своём месте внутри этого народа, о нелёгких жизнях женщин вокруг – матери, бабушек и знакомых, о своём освобождении от патриархальных рамок, а также о болезни. Так я узнала, что при генерализованной дистонии каменеют мышцы, тело как будто “разваливается“, а речь становится нечленораздельной. С одной стороны, я ужасалась, что людям приходится проходить через такое испытание, с другой – радовалась, что прогресс медицины даёт возможность жить с таким недугом. А как с ним жить и справляться – тяжелейший опыт, о котором нужно говорить, а нам – слышать, узнавать, понимать.
“…Сложнее всего ему далась даже не мысль о моём болеющем теле, а тот факт, что теперь я вряд ли стану невестой, вряд ли исполню их родительскую волю, кому нужен бракованный товар….“
Книга Еганы напомнила мне “Женщина – не мужчина“ Итаф Рам. Женщины разных народов обретают голос, начинают рассказывать о себе и своих гендерных проблемах – всё честно и без реверансов. Только у палестинки – книга художественная, а “Руки женщин моей семьи были не для письма“ – автофикшн, а значит – не просто литература, а политическое высказывание. И симптоматично, что некоторые окололитературные мужчины типа автора статьи “Почему автофикшн не нужен“ обеспокоены подъёмом этого жанра в российской литературе. Женщины начали говорить откровенно и прямо обо всём, что с ними происходит, в том числе о том, что с нами делают мужчины, а это, как минимум, настораживает (подсознательно?) благополучателей патриархата, даже если они облекают свои опасения в иную аргументацию. Я же согласна со словами Джаббаровой из одного интервью: “Мне вообще кажется, что таких текстов должно быть больше. Потому что высказывание – к счастью или сожалению – всё ещё главная форма субъектности“.
Приятно, что в поддержку жанра автофикшн высказалась и литературная критикесса Галина Юзефович на прошлогоднем выступлении в Револьте.
Я благодарна Егане за то, что она смело обличает тех, кто творил домашнее насилие в её роду и её семье. Важно, что авторка рассказывает как про хорошие стороны своего отца, так и плохие. Абьюзеры – часто близкие нам люди, с которыми связано много хороших воспоминаний, и в том числе это хорошее вызывает желание им всё простить и о причинённом зле не вспоминать. При этом только открыто называя чёрное чёрным, свидетельствуя о пережитом, мы можем что-то изменить в этой мизогинной культуре. Без такой работы мы будем вечно барахтаться в болоте патриархатного насилия, в котором уже потеряли и ещё потеряем многих сестёр. Да, свидетельствовать – трудно и небезопасно. Свои беспокойства по этому поводу выражают и Егана, и Итаф в своих интервью. Но другого выхода нет, если мы хотим изменить мужскую культуру насилия, женскую культуру молчания.
10 из 10