Татарский стендап и сломанный вайб
“Татарский юмор на родном языке“, – гласила афиша “Татарча стендап“, куда я сходила на днях в Уфе. Ивент проходил в малом зале татарского театра “Нур” и шёл часа два. Зал был полный, происходящее снимал оператор с какого-то телевидения. Каждому выступившему ведущие дарили пакет с подарками от Всемирного конгресса татар – спонсора мероприятия. В этот день и в это же время в столице Башкортостана проходил башкортоязычный стендап, и очень жаль, что они были в один день и в одно время. Таким татаро-башкортским “полукровкам“, как я, что делать? Разорваться? В итоге мне пришлось выбирать, и я выбрала татарский, потому что видела его меньше раз, чем другой.
Более того, я впервые пошла на татароязычный стендап именно от местных комикесс и комиков – башкортостанских. До этого видела только “импортированный” – это когда зовут людей из Татарстана, как было на Ufa Tatar Forum-2025.
На “Татарча стендап“ выступали 13 человек. Приглашённые из соседней республики тоже были – Илнур Илалов и Владислав Шунский из Набережных Челнов. У первого шутки строились на его мишарской идентичности и обыгрывании стереотипов о представителях этой этногруппы (“мишаре прижимистые и экономные“). А второго видела хедлайнером на стендапе в рамках Ufa Tatar Forum-2025, здесь Владислав снова закрывал ивент, что понятно – уровень его стендапа высокий, а материал выигрышный: комик подаёт себя как русский парень, который выучил татарский и на нём хорошо говорит. На фоне большинства, делающих свой стендап на русско-татарском “суржике“, Шунский смотрелся на голову выше ещё и по этой причине.
Среди спикеров были 5 женщин, и все местные.
Я отметила Рузанну Ганн из Буздякского района, и не потому, что Рузанна – моя землячка по малой родине: у женщины были неплохая подача и классный аутфит, но сами шутки я не запомнила. Также выступала ведущая татарского радио “Роксана“ по имени Миляуша, но фамилия женщины не была указана на экране, где имена-фамилии других проецировались во время их выхода. Миляуша иной раз выезжала на “злодейских” ужимках и интонациях aka Круэлла из “101 далматинец», чем меня и веселила. Луиза Мухаметдинова из Кигинского района запомнилась рассказом о том, что её татарский язык оказался недостаточно татарским для организаторов уфимской олимпиады по татарскому языку, и девушку до неё не допустили. Дело в том, что в некоторых районах Башкортостана татарский язык подвергается влиянию башкортского, от того первый звучит несколько иначе, чем казанский-татарский, например. Кигинская версия татарского языка, по словам Луизы, звучит мягче, например, они говорят еләк вместо җиләк, егет вместо җигет и т.д. Этот “измёненный“ татарский называют либо диалектом башкортского, либо диалектом татарского – в зависимости от того, кому в какую-то сторону хочется тянуть милләт-одеяло. А мне в такой ситуации важно только то, как считает сама говорящая. Луиза добавила, что некоторые татышлинские татары тоже считают её татарский язык “неправильным“ и поправляют.
Так и хочется прокричать: отстаньте от людей, блюстители чистоты. Нет никакого правильного языка. У каждого человека он может быть свой, с особенностями.
Илмир Бимятов пытался зажечь публику и шутил про свою работу на вахте. Этого выступающего я запомнила шуткой: “Чем отличается башкирская пчела от татарской: берсе “тзз” ди, берсе “бззз” ди”. Седьмым по счёту был комик Лёша Манки. Парень сообщил, что за кулисами ему сказали, что маңҡа — это “сопля” на татарском. Манки выступал на русском, и такой неожиданный переход жёстко сломал вайб ивента. Нигде не было обозначено, что так случится. Потому ещё двое вышедших на сцену делали то же самое. Кстати, среди русскоязычного блока выступающих была Кристина Хецуриани – матёрая стендаперка уфимской сцены, которая может выйти на расслабоне и жёстко блеснуть, потому что за плечами женщины колоссальный опыт. “Моя бабушка – татарка, и сегодня мы этим гордимся”, – выдала Крис, и это прозвучало прям правдиво-хорошо: типа “сегодня эта инфа, наконец-то, оказалась выгодной”. Тимур Мирзаулуков тоже показал высокий уровень и шутил про своё узбекско-татарское происхождение. Мне зашла шутка про “дядю Мишу”, которая и не совсем шутка, а скорее наша миноритарная боль: как родственники однажды спросили маленького Тимура “Как дела у дяди Миша?”, и мальчик не понял о ком речь, а ему ответила, что дядя Миша – его отец. Отца Тимура зовут Мирзарахим. Поэтому мальчик решил, что у него два отца, и второго он просто никогда не видел.
В основе шутки лежит проблема бытовой ксенофобии под названием “стёртые имена”: когда люди русифицируют нерусские имена для своего удобства.
Еще одна удачная шутка Тимура тоже мне оказалась близка, ведь я давно перестала захаживать в сеть этих кофеен: “Кофе в “Мама варит кофе” стоит 500 рублей. Кажется, полное название кофейни “Мама варит кофе и меня ненавидит”, – сказал Тимур. Жиза! А теперь про слом вайба, которого можно было бы избежать. Я предполагаю, что стендаперов, не знающих татарский, пригласили для “весомости” ивента: и Манки, и Хецуриани – опытные и сильные комики. Но для выполнения этой же цели можно было сделать ход конём и позвать опытных величин башкортской стены: Гульнур Газзалову и Марселя Мухамедьянова, например. Но организаторы ивента либо находятся в своём пузыре и про них ничего не знают, либо тут политические мотивы. А может и то, и другое. Я — человек, которая по крупицам выискивает в городе интересные мероприятия на родных языках. На русскоязычный стендап я и без того имею возможность сходить 3 раза в неделю – примерно с такой периодичностью их показывают в уфимском ресторане “Дорогая, я перезвоню“ и на других площадках города. А вот башкортостанским татарам как не хватало солидарности, так и не хватает, то же самое могу адресовать башкортостанским башкортам. Теләктәшлек сүзен гомер буе белмәделәр инде. Тегеләре дә, болары да. Но кому-то нужно возводить мосты и мостики. Может подумаем в этом направлении?
