Пермь: город-медведь

Perm16

У парочки моих знакомых-уфимцев Пермь стойко ассоциируется с арт-объектом “Счастье не за горами“.

Резиденты города озвучили другие варианты ассоциативных идентификаторов: “Три распространённых вопроса про Пермь: Это там, где был Гельман?, Это там, где “Реальные пацаны“?, Это там, где сносят ГУЛАГ?“, – поделилась моя новая знакомая по имени Аня, когда январским вечером мы встретились в британском пабе в центре Перми. Четыре часа непринужденного общения на всевозможные темы с человеком, которого не так давно случайно зафолловила в твиттере, стало для меня неожиданным и приятным событием, учитывая, что на встречу я шла, надеясь, что нам будет о чём поговорить. После, уезжая, я утвердилась в мысли, что 50% впечатлений от нового места зависит от человеческого фактора. В этом плане повезло и с местом проживания: хозяйка хостела “7 rooms“ Юля, как неутомимый гид, каждодневно рассказывала об интересных местах Перми и советовала туда сходить.

За четыре дня интенсивных пеших прогулок по исторической части города, у меня сложилось впечатление, что старинные постройки здесь никому не мешают.

Здания, внесённые в список исторически ценных объектов, включены в “Зелёную линию“ – главный пешеходный маршрут Перми, пройдя по которому, можно самостоятельно узнать историю архитектурных построек прошлого: рядом с каждым из них стоит информационный стенд с подробным описанием. Например, в особняке мецената Н. Мешкова, выполненного в стиле русского классицизма, находится Пермский краевой музей, а в двухэтажном особняке меценатки Е. Любимовой, построенном в конце 19 века в стиле модерн, – театр юного зрителя. Пройдя по “Красной линии“ – второму пешеходному маршруту города, можно увидеть дома и узнать историю пребывания в них известных личностей, которые оставили свой след в Перми: писатель Аркадий Гайдар, Великий князь Михаил Александрович – сын Александра III, антрепренёр Сергей Дягилев, открывший всему миру русский балет, и другие.

Старинные постройки, не имеющие исторической ценности, облагораживаются, в них открывают магазины, кафе и даже банки. Моя новая знакомая подтвердила мои догадки о том, что в городе благоприятная ситуация по сохранению его исторического облика. Но картина в крае, по словам Ани, не такая радужная: не так давно общественность региона восставала против уничтожения вышеупомянутого музея ГУЛАГа в Чусовском районе – памятника, посвящённого периоду сталинских репрессий.

В то же время Пермь – современный город с новыми постройками, торговыми и бизнес-центрами, некоторые из которых такие же “вырвиглазные“, как и в Уфе, но, видимо, именно немалая концентрация сохраненных и отреставрированных исторических зданий создает эффект теплоты. В этом смысле столица Прикамья – тёплый ламповый миллионник, в сердце которого живёт большой добродушный медведь, запечатлённый на гербе города и не раз возникающий перед глазами во время прогулок: то в виде бронзового памятника, то ледяных фигур на городской эспланаде.

Именно на эспланаде Перми – площади, расположенной между двух центральных улиц города, где под Новый год ежегодно украшают самую большую ель и воздвигают ледовый городок для детворы, уфимский десант в лице меня и моего спутника, встретил новый 2016 год. Художественный размах, с которым построены фигуры из льда, нас впечатлил, а  фейерверк – не очень. На площади мы долго не выдержали: столбик термометра в новогоднюю ночь опустился ниже –27, так что, казалось, на улицу вышли лишь самые отчаянные жители.

У всех больших провинциальных городов, ориентированных на туристов, как правило, есть пешеходные улицы со скамейками, скульптурами и сувенирными лавками, а кто живёт привольней – у того и с фонтанами, как в Казани (хотя  назвать Казань провинциальным городом, конечно, язык не повернётся). В Перми пешеходная улица есть – Пермская, но выглядит она аскетично: ни сувенирных магазинов, ни скамеек на ней нет. Из так называемых городских скульптур – “Подкова счастья“, сделанная вятскими кузнецами, и “Дуб желаний“, обвязанный ленточками.

Несколько десяток забавных скульптур и изваяний можно встретить на улицах города.

Самая необычная – под названием “Пермяк – соленые уши“, отсылает к соляному промыслу, развитому в дореволюционной Перми. По легенде носильщики соли часто страдали от отитов, потому что соль высыпалась из мешков и попадала в уши.

На улице Пушкина около здания общественной бани стоит памятник водопроводчику, называемый горожанами Петровичем. Если у вас проблемы с трубами в квартире, то срочно собирайтесь в Пермь! СтОит, говорят, потереть какую-то часть памятника (уточните у местных) и ваши проблемы в водопроводом сразу решатся.

Перед кинотеатром “Кристалл“ расположилась целая галерея арт-композиций, сделанных их кровельного железа и металлических труб. Самые интересные из них: медведь с шерстью из железных пластин; стимпанковая кошка, поднявшая хвост трубой не только в переносном, но и в прямом смысле; скульптура, изображающая учёного в очках и с транзистором на плече под названием “Доброе утро! Господин Попов“, посвящённая русскому физику – изобретателю радио Александру Попову, который родился и вырос в Пермском крае. Жаль, что за состоянием этих объектов плохо следят: скульптуры частично засыпаны снегом, местами заржавели. Чуть дальше – на аллее Комсомольского проспекта, называемого в народе сокращенно и ласково “компросом“, можно увидеть брутальную русалку, а рядом – надпись, что этот сказочный персонаж – символ возрождения природы. Но по степени обветшалости, как скульптуры, так и таблички, создаётся ощущение, что в возрождение в Перми не очень верят.

Говорят, что таких скульптур на улицах города очень много, но из-за лютого мороза, ограничившего прогулочные возможности, многие из них не попали в радиус наших хождений. Не удалось дойти и до памятного камня шотландскому геологу, исследователю Пермского края Родерику Мурчисону, который и назвал последний геологический период палеозойской эры пермским.

В Перми не так давно проводился эксперимент по насаждению столичной культуры, который шёл с 2008 по 2012 год.

Думаю, теперь для многих россиян, следивших за этим процессом, название города ассоциируется в первую очередь со словами “культурная революция“. Кажется, пермской стороне не очень понравилась моя формулировка: “Почему ты называешь это насаждением культуры?, – спросила Аня.

Чтобы было ясно, о чём речь, немного истории: в 2008 году благодаря масштабному столичному культуртрегерству при поддержке местных властей в Перми началась масштабная арт-движуха – концерты, выставки и перформансы проводились часто и много под девизом “ни дня без события“. В городе создали новые культурные объекты: музей современного искусства PERMM, который возглавил московский галерист Марат Гельман, Эдуард Бояков основал экспериментальный театр “Сцена-Молот“ – младший брат московского театра “Практика“, открылся Пермский центр дизайна, которым первое время руководил Артемий Лебедев, в театр оперы и балета пригласили из Новосибирска именитого дирижёра Теодора Курентзиса, учредили программу паблик-арта, в рамках которого на улицах города появились многочисленные граффити, арт-объекты в жанре современного искусства и многое-многое другое.

Но с уходом инициативного губернатора, болеющего за культурный уровень региона, и сокращением финансирования постепенно пришла в упадок большая часть воздвигнутого и наработанного: уволили Гельмана, уехал Бояков, канул в лету самый масштабный пермский фестиваль “Белые ночи“, сошли на нет уличные арт-объекты…

Что называется – нашла коса “революции“ на камень провинциально-чиновничьего убеждения, что снабдить народ валенками куда важнее, чем создать вокруг него культурное пространство.

Возвращаясь к слову “насаждение“: со стороны именно так всё это и виделось. Когда культуру, грубо говоря, пластом спускают из рафинированных столиц и она ложится на мало подготовленную провинциальную почву, можно предположить, что отторжение неминуемо.

Несмотря на бесславную кончину “революционных“ веяний, они всё же успели мощным прожектором осветить территорию возможных перспектив, где теперь единичные пермские радетели продолжают, в меру своих возможностей, двигать культурную жизнь города.

“Пиотровский“ – один из тех объектов, которые напоминают о былой “революционной“ арт-феерии.

Этот независимый книжный магазин, названный в честь пермского книготорговца 19 века Юзефа Пиотровского, открылся в Перми при поддержке основателя московского “Фаланстера“ и дважды организовывал международные книжные ярмарки в городе. Сейчас под его началом проходят лекции, презентации, мастер-классы. Так что “Пиотровский“ по праву именует себя не только магазином, но и культурно-образовательный центром, а в народе считается чем-то вроде последней цитадели той “культурной революции“.

“Пиотровский“ расположен на втором этаже двухэтажного старинного здания – торгового центра под названием “Аптека Бартминского“. На том же этаже – магазин винила, антикварная лавка и популярное питейное заведение “Sister’s Bar“, созданное двумя пермскими сёстрами, и куда, по-видимому, можно завернуть после покупки очередной интересной книжки, чтобы почитать её с бокалом бренди. При виде книжного ассортимента в “Пиотровском“ мне захотелось в нём зависнуть на весь день: на всё интересное, что там представлено, не хватит денег, поэтому зашедшим библиофилам остаётся лишь мучительно выбирать.

Во время прогулок по зимним улицам города мой мозг, желая, видимо, хоть как-то согреться, создавал перед глазами картины летней Перми. Возникала мысль, что, наверное, хорошо здесь в тёплое время года, когда улицы утопают в зелени, а старые дома, дышащие историей, лишены снежного покрова… Пермь – определенно город, куда хочется вернуться 🙂

P.S. Про театры и музеи Перми – в следующих статьях!

Фото в тексте: автора;
Фото на главной: lena.kerjentseva.

sobaka

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.